О национальном прагматизме и национальной идее



О традиционном месте Украины

Конец года — время подводить итоги и выдвигать новые идеи. Не стали исключением в этом плане и лидеры Украины.

Так, в программе «Вечера с Виталием Коротичем» Виктор Янукович заявил, что Украина будет строить внешнюю политику, исходя из принципа национального прагматизма. Честно говоря, не первым нынешний глава государства употребляет понятие «национальный прагматизм». Это делали и до него, и при различных властях, но, увы, в целостном виде данную идею не реализовывали. Ибо провозгласить национальный прагматизм несложно, но следовать ему — при всей внешней простоте идеи — трудно.

Да, были действия и у нынешней власти, которые можно назвать актами национального прагматизма — например, Харьковские соглашения и передача высокообогащенного урана Соединенным Штатам. Но не было целостной политики прагматизма. Между тем идеология такой политики хорошо известна и выражена одной фразой английского премьера прошлого века лорда Пальмерстона: «У Британии нет ни вечных врагов, ни вечных друзей, а есть вечные интересы». И практически эту идею Британия с успехом осуществляла, например, когда в начале ХХ века отказалась от более чем полувекового острого соперничества с Россией в пользу союза с ней, что во многом и предопределило исход Первой мировой войны.

А в современных украинских условиях прагматизм означает отказ от признания того, что некий геополитический выбор делается навечно. Прагматизм предполагает, что все течет, все меняется. Да, в начале 1990-х бурно развивающийся Евросоюз обладал несомненной привлекательностью. Однако с нынешним кризисом еврозоны в условиях нарастания демографических и миграционных проблем Европы истинный прагматизм предполагает переоценку долгосрочной привлекательности ЕС, задуматься над глубиной и последствиями этого кризиса, не поддаваясь соблазну рассматривать его только как временные трудности, как неизбежное отступление в процессе движения по спирали. Тем более что никакой перспективы стать членом ЕС в среднесрочном плане у Украины нет.

Именно в духе истинного прагматизма размышлял на днях Михаил Погребинский: «Почему бы нам честно и открыто не сказать: нашим приоритетом на ближайшие пять—десять лет является повышение качества жизни граждан, а получить для этого необходимые ресурсы мы можем лишь, участвуя в интеграционных проектах на постсоветском пространстве. При этом мы будем опираться на «молчаливое большинство» общественного мнения и параллельно выстраивать государственные институты по европейскому образцу».

С другой стороны, прагматизм предполагает, что и восточный вектор — при всей его нынешней привлекательности — не может быть абсолютным приоритетом, не зависящим от событий, которые происходят на востоке, прежде всего в Российской Федерации. Этот вектор привлекателен только при условии стабильной России. Стабильность может предполагать и смену власти, но такую же плавную, как это происходит, например, в Англии или Швеции. Смена власти в результате «болотных», «снежных» или как угодно названных революций (пускай эта смена в итоге формально пройдет через выборы) грозит хаосом, последствия которого будут ощущать все, кто с Россией тесно сблизится. Да, такой сценарий событий в РФ — это пока абстрактная возможность, но прагматизм предполагает трезво просчитывать все варианты, в том числе и шансы на превращение возможности в действительность.

По итогам же 2011 года во внешнеполитическом плане Украина оказалась на своем традиционном месте — между Россией и Европой. Но это результат не национального прагматизма, а постановки взаимоисключающих задач: с одной стороны, добиться соглашения об ассоциации и ЗСТ с ЕС, с другой — пересмотреть газовые соглашения с Россией, но избежав при этом интеграции с ней. К тому же отношения с Европой оказались явно отягощены делом Тимошенко и его последствиями. Создается впечатление, что власть не просчитала толком, что реакция европейцев будет именно такой. А все последующие действия официального Киева в отношении Европы стали сугубо ситуативным экспромтом. Но может ли быть прагматизм без трезвого просчета действий своих партнеров?

Не случайно, наверно, главный внешнеполитический успех в прошлом году был достигнут не с Европой и не с Россией. Им стало подписание соглашения с Турцией о безвизовом режиме в ходе предновогоднего визита в эту страну Виктора Януковича.

Надо также отметить и установление отношений стратегического партнерства с Китаем. По своему потенциалу это событие, конечно, куда важнее, чем упомянутое соглашение с Турцией, однако в реальности партнерство с КНР пока только задекларировано, его надо еще наполнить реальным содержанием.

Правда, определенным успехом в отношениях с Россией можно считать то, что после всей, порой очень ожесточенной, газовой полемики новогодние праздники гарантированно обойдутся без отключения газового крана на границе. Более того, в последние дни года, судя по всему, обозначился прогресс на переговорах.
О компромиссе

Наибольший оптимизм здесь внушает заявление главы «Газпрома» Алексея Миллера о том, что перспективы реализации «Южного потока» зависят от переговоров с Украиной. То есть если будет достигнута договоренность Москвы и Киева, то Россия свернет самый угрожающий для украинского транзита проект обходных газопроводов. И хотя, по словам Миллера, «Южный поток» «всегда был привязан к Украине», тем не менее российская сторона традиционно эту привязку не озвучивала публично.

Однако Киев должен трезво осознать все сложности срыва достижения компромисса. Судя по заявлениям представителей власти, это во многом осознается. Но надо обратить внимание и на то, как может угрожать превращению украинской трубы в металлолом, казалось бы, и такое благоприятное событие, как относительное снижение цен на газ под давлением ЕС на Москву. Об этом, например, пишет в российском журнале «ВВП» («Валовой внутренний продукт») известный экономист Саид Гафуров.

«Если ЕС сможет заставить «Газпром» отказаться от принципа «бери или плати» и навязать биржевые цены, то возврат инвестиций в новые трубопроводы будет напрямую зависеть от объема прокачанного через них газа. При этом «Газпром» вынужден обслуживать взятые кредиты по новым газопроводам и соответственно стремиться переносить свои основные экспортные потоки на них.

В условиях строительства новых терминалов по приему СПГ и демпинговых спотовых цен в «Газпроме» начнется внутренняя конкуренция между экспортными направлениями. Нет гарантии того, что обеспечение минимально экономически необходимого объема газа по новым трубопроводам не вынудит уменьшить объемы транзита через Украину и Белоруссию. С Белоруссией ситуация в связи с созданием ЕЭП проще, да и дальновидное руководство республики уже добровольно продало газотранспортную систему, понимая, что через «газовый вентиль» на политику и экономику поставок влиять больше нельзя.

Может возникнуть ситуация, когда «Газпром» окажется экономически заинтересованным в ухудшении отношений с Украиной, чтобы уменьшить на себя политическое давление сторонников российско-украинского сближения в обеих странах. Он будет бросать все свое влияние на то, чтобы были заполнены трубы именно «Северного потока» — дружба дружбой, но тут ничего личного. Интересно, сознательно ли учитывался этот аспект европолитиками, когда готовился Третий пакет?»

Судя по недавним критическим высказываниям Януковича в отношении Европейского энергетического сообщества, власть по крайней мере чувствует опасность с этой стороны, а может, и пришла к пониманию тех вещей, о которых идет речь в «ВВП», и готовит контригру. Идея использовать сторонников российско-украинского сближения для обуздания аппетитов «Газпрома» выглядит интересной. Но для того чтобы так их использовать, надо предложить России что-то очень существенное. А пока Украина настроена решить газовую проблему в рамках консорциума «Газпрома» и «Нафтогаза», а не в рамках более широкого пакета соглашений.

Но как бы эта проблема ни решилась, ясно, что любой компромисс с Россией, который приведет к совладению «Газпрома» трубой, оппозиция будет яростно критиковать, а власть — отстаивать как образец упомянутого национального прагматизма. Однако когда речь идет о такой вещи, как прагматизм, крайне важно не ограничиться только декларациями выгоды. Надо чтобы последствия прагматизма на себе в хорошем смысле ощутило общество. Ибо как оно может убедиться в прагматичности решения, если само не почувствует его выгоды? Тем более что такие вещи, как цена газа, априори связаны с жизнью каждого гражданина.

Но, разумеется, и в случае, если снижение цены на газ почувствуют на себе все граждане, найдется не так уж мало людей (в первую очередь среди политического класса), которые будут все равно отвергать украинско-российский газовый консорциум, находя компромисс недопустимым. Ибо и национальный прагматизм имеет свои пределы. Каждый в конечном итоге решает сам, что выгодно и что невыгодно, исходя не только из очевидных материальных факторов, но и из собственного миропонимания, в том числе и из того, что каждый понимает под национальной идеей.
О мериле успеха

О национальной идее недавно задумался и Николай Азаров. Правда, в том смысле, какой эта идея быть не должна. На встрече с представителями общественных организаций IT-отрасли, комментируя реплику одного из участников разговора о том, что многие молодые люди не хотят работать в Украине и стремятся найти работу за рубежом, премьер сказал: «Если мерилом успеха человека являются деньги, то мы никогда никакой патриотизм в стране не привьем и никогда его не будет. Абсолютно вот так будут... рассуждать: где больше заплатят, туда и поеду... 20 лет ищем национальную идею и не можем ее найти. Кто-то говорит: национальная идея — это создать благополучную сытую страну. Ну, может это когда-нибудь для кого-то быть национальной идеей? Никогда и нигде».

Оценивать это высказывание можно под несколькими углами зрения. Да, сугубо теоретически премьер прав. Кроме того, видимо, он прав и в плане конкретного разговора, который был у него в соответствующей аудитории. Однако как и любое заметное высказывание главы правительства, эти слова тиражируются на всю страну. И для всей в целом довольно бедной украинской аудитории они звучат весьма двусмысленно.

Да, общество прекрасно понимает, что отнюдь не все сводится к деньгам. Но, с другой стороны, слова о том, что «сытая страна не может быть национальной идеей», очень легко могут прочитаться как намерение власти выписать себе индульгенцию и за нынешний уровень жизни народа, и за сохранение этого уровня в будущем. Такие заявления — большая ошибка власти. И наверняка оппозиция будет использовать этот тезис премьера в предвыборной кампании, заявляя, что, мол, ничего хорошего от этой власти дождаться нельзя, поскольку для нее сытость страны не входит в понятие национальной идеи.

Наконец, говорить о том, что мерилом успеха не являются деньги, очень просто, но куда сложнее той же власти показать обществу, что деньги не являются таковым мерилом лично для нее. А это надо демонстрировать и отношением к олигархам, и созданием условий для независимого правосудия, и многим другим.

Наконец, в украинских условиях просто отвергать материальный вариант национальной идеи в пользу духовного слишком рискованно. Ибо на подхвате нет никакой иной идеи, кроме «Украина как Антироссия», «Киев — против Москвы» и т.д.

Но недовольство премьером тем, что многие молодые люди хотят покинуть Украину в поисках длинного доллара или евро, вполне понятно. Только чтобы быть в подобном недовольстве последовательным и честным, надо признать, что оно явно противоречит концепции европейского выбора. Ибо членство в Евросоюзе — это свободное передвижение не только товаров и капиталов, но и рабочей силы. И в части рабочей силы это передвижение происходит только в одном направлении — из бедных стран в богатые.

Разумеется, чтобы талантливая молодежь не покидала Украину, нужно не возведение железного занавеса, а создание условий для того, чтобы ее потенциал был заслуженно оценен на родине. И здесь трудно переоценить значение повода упомянутой встречи премьера с представителями отрасли информационных технологий. Это принятый 22 декабря в первом чтении правительственный законопроект о проведении экономического эксперимента и создании благоприятных условий для развития IT-индустрии. Он на 5-летний период вводит налог на прибыль этих предприятий на уровне 16% и предполагает их освобождение от НДС на такой же срок. Главная цель эксперимента — увеличить к 2015 г. экспорт программного продукта до 8 млрд. долл. Для сравнения: это на несколько сотен миллионов долларов больше, чем весь экспорт сельскохозяйственного сырья и пищевой продукции, который ожидается в этом году.

Ну а другим итогом эксперимента должно стать ежегодное увеличение на 20% численности работающих в отрасли. То есть увеличение числа тех людей, которых сейчас принято называть креативным классом.

И, думается, увеличение в стране числа людей творческих — это важная составляющая национальной идеи. А сытость страны — конечно, тоже важная составляющая такой идеи, но при условии, если сытость достигается не распродажей по дешевке сырья и не денежными переводами рассеянных по миру заробитчан.
О бюджете

Тем временем правительство подало, а парламент принял «жесткий» вариант бюджета на будущий год, рассчитанный, исходя из цены на газ 416 долл. Безусловно, правильно, что страна не встретила новый год без бюджета вообще. И очевидно, что «жесткий» (а видимо, и «мягкий», с приемлемой ценой на газ) вариант бюджета готовился заранее. И это также следует отнести правительству в плюс. К слову, заявлено о возможности пересмотра бюджета в случае достижения договоренностей по газу, так что «мягкий» вариант, будем надеяться, пригодится.

Тем не менее один критический отзыв приведем. «Бюджет 2012 года выполнен в лучших традициях социального популизма, который особенно проявляется в год выборов. Именно поэтому запланированное повышение заработных плат и пенсий на 20—30% разбито на 5 этапов на протяжении 2012 года. Таким образом, партии власти гарантированы по меньшей мере 5 положительных информационных поводов на протяжении года, предпоследний из которых буквально за 20 дней до выборов», — такое мнение высказал УНИАН эксперт Руслан Бортник.

Не будем спорить с экспертом относительно того, следует ли считать любые повышения зарплат и социальных выплат в предвыборный год популизмом, но отметим, что в таком решении популизма как раз абсолютный ноль. Разбивка на 5 этапов (т.е. на 4—6% единовременно) и без того не очень высокого (20—30%) повышения не будет восприниматься в массовом сознании как ощутимая добавка, а скорее — как насмешка на фоне постоянно растущих цен, которые «ощущаются» куда сильнее, чем показывает официальная статистика. С политтехнологической точки зрения, было бы куда целесообразней произвести повышение более крупными «порциями». В конце концов в большой политике без «здорового» популизма просто не обойтись!

Именно неумение грамотно вести пиар-работу, обеспечить достаточное представительство власти в СМИ, пропагандировать свои успехи и доходчиво объяснять необходимые непопулярные шаги стало одной из главных причин того, что при достаточно неплохих макроэкономических итогах уходящего года год грядущий наступает для власти в очень тяжелой социально-политической обстановке.
Об эпигонстве

Являясь сторонниками поворота на восток главного вектора украинской внешней политики, мы тем не менее вынуждены вернуться к уже поднимавшейся нами теме «обезьянничанья» (см. «Меняется тональность. Изменится ли курс?» №42 (578) 21 — 27.10.2011): очень часто в действиях, а особенно в озвучиваемых планах украинских руководителей прослеживается определенное эпигонство по отношению к соседней державе, причем часто в качестве «образца» берутся или труднореализуемые, или, мягко говоря, неоднозначно воспринимаемые на украинской почве инициативы российского руководства.

В России задумали создать наукоград Сколково — и уже вице-премьер Сергей Тигипко обещает аналог Сколково близ украинской столицы; россияне завоевали право на проведение Белой Олимпиады — и проведение Зимних Игр становится украинским национальным проектом; наконец, в России отменили переход на летнее-зимнее время — аналогичное решение принимается и у нас, причем в украинских условиях оказывается куда более конфликтным, чем в России, и — не побоимся такой формулировки — раскалывающим страну.

И вот новый «перл» (к счастью, пока только проект). В Украине «регионалами» (!) готовится проект закона Украины «О полиции» (УНИАН). Понятно, что, как и в России, речь идет не столько о «форме» (названии), сколько о «содержании», глубокой реформе органов внутренних дел. Но неужели опыт крайне негативной реакции общественности именно на это решение российского руководства, на само слово «полицай» «требует» повторения подобного в Украине?

Зачем буквально на ровном месте создавать себе проблемы?

Тем более — накануне Нового года!

Так что наш тост за то, чтобы подобных проблем в 2012 году не было.

Счастья вам, дорогие читатели, крепкого здоровья! И поменьше разочарований от текущих новостей.

Автор: Сергей БУРЛАЧЕНКО
Источник: 2000 №52 (588) 30 декабря 2011 г. - 5