Три ошибки. Почему Виктор Янукович вошел в историю раньше срока



23 февраля харьковский мэр Геннадий Кернес сказал, что Виктор Янукович — уже история. А 28-го президент объявился в Ростове. Но хотя российская власть дала ему пристанище и считает его легитимным правителем, Владимир Путин 4 марта заявил, что не видит у Януковича политического будущего. Почему же четвертый по счету глава украинского государства попал в историю раньше, чем истекло время его первого президентского срока?

Можно перечислять многие его недостатки. Это и игнорирование ориентированного на связи с Россией электората, и сохранение беззащитности рядовых граждан перед коррумпированной государственной машиной, и жирование власти на фоне отсутствия пресловутого «покращення». Возможно, нынешняя власть жировала даже больше предыдущих, но это количественное, а не качественное различие.

Однако и перечисленное, и многое другое — это все же не ошибки, а традиционные дефекты украинского олигархического режима, которые проистекают из самой его сущности. А другого Украина и не знала. Отказываться от этих дефектов означало бы менять сущность власти, устраивая революцию сверху. А в данной статье пойдет речь именно об ошибках, которых можно было не допустить, даже не отказываясь от привычного стиля правления. Роковых ошибок, на наш взгляд, было три.

Неуклюжий возврат к старой Конституции вместо перевыборов Рады

Виктор Янукович стал Президентом Украины в феврале 2010 г. в рамках Конституции 2004-го. Хотя сейчас принято говорить, что эта Конституция ограничивает президентские полномочия, общество (как сторонники, так и противники Януковича) воспринимало выборы как избрание не просто первого лица государства, а человека, который определит политику страны. Так и оказалось. Не оправдались опасения, что под нового президента нельзя будет создать коалицию. Да, у потенциальных участников коалиции — фракций ПР , КПУ и Блока Литвина — не было парламентского большинства в 226 голосов, но вследствие появления перебежчиков из НУНС и БЮТ большинство сразу образовалось.

Хотя Основной Закон прямо не прописывал возможность создания большинства с индивидуальными внефракционными членами, правомерность его создания признал Конституционный Суд. Это решение КС вызвало сомнение в его легитимности, однако объективно этот суд и до, и после принимал ряд решений более сомнительных.

С приходом Януковича к власти прекратились противоречия между президентом и премьером, в условиях которых Украина жила до этого почти 4 года с момента, как начала действовать Конституция 2004 г. Сразу оказалось, что когда оба этих лица представляют одну политическую силу, то никакого двоевластия нет, и Украина может реально функционировать как президентская республика, так же, как функционирует Франция, где права президента и парламента примерно сходны с украинскими.

Именно в первые месяцы президентства Виктора Януковича при такой конституционной модели были приняты важнейшие внешнеполитические решения — Харьковские соглашения, решившие вопрос о продлении пребывания ЧФ в Украине в обмен на скидку на газ, и закон «Об основах внешней и внутренней политики», утвердивший нейтралитет Украины.

Вопреки тому, что ранее по соцопросам отношение общества к продлению базирования ЧФ было неоднозначным, соглашения никак не повлияли на рейтинг ПР, который в тот момент был рекордным, превышая даже рейтинг Януковича в первом туре, — 38%. Данные соцопросов показывают, что, пройди тогда досрочные выборы ВР по пропорциональной системе, ПР имела бы однопартийное большинство в парламенте, а вкупе с союзной «Сильной Украиной» Сергея Тигипко, которую легко могла бы абсорбировать, почти 300 мест.

Создание твердого конституционного большинства в этом случае было делом техники, и дальше можно было бы легко поменять Основной Закон, вернув редакцию 1996 г., если это казалось так уж необходимым президенту и его окружению. На наш взгляд, впрочем, делать это было отнюдь необязательно, поскольку президент все равно имел бы полный контроль над властью.

В любом случае с таким парламентским большинством, с оппозицией, которая долго не могла бы прийти в себя после шока на выборах ВР, президент мог бы двигаться к 2015 г., не опасаясь, что на пути станет майдан.

Да, олигархи на будущих выборах главы государства могли бы присматриваться и к другим кандидатам. Но одно дело — присматриваться, опираясь на одну социологию, в условиях доминирования президента в парламенте, а другое — присматриваться, имея перед собой неутешительные для власти итоги парламентских выборов и расколотую Раду.

Но если в Великобритании власть часто прибегает к досрочным выборам в выгодный для себя момент, то украинский президент избежал такой возможности укрепить свою власть. Да, казна в государстве была пуста, но все же менее пуста, чем сейчас, когда проводят президентские выборы. И уверен, спонсоры Партии регионов могли бы тогда эти выборы обеспечить путем авансовых платежей в бюджет, которые бы затем, безусловно, «отбили» в результате благоприятной для себя композиции Рады. Так что речь шла не о, извините, жлобстве власти и приближенных к ней, а о неумении увидеть собственную выгоду.

Вместо этого президент нашел иной способ укрепить свою власть — отменить политреформу 2004 г. решением КС, принятым формально, по депутатскому запросу. В начале 2008-го КС уже отказался рассматривать во многом схожее конституционное представление (ведь Ющенко также хотел вернуть себе полномочия Кучмы) — на том основании, что изменения Конституции, принятые тогда, уже стали Основным Законом и поэтому рассматривать вопрос о них нельзя. В 2010 г. КС не только принял к рассмотрению это дело, но и вынес противоположное решение, вернувшись к Конституции 2004 г.

Результатом такого вердикта стало не только усиление полномочий Виктора Януковича, но и добивание остатков веры в суд (не только в Конституционный) общества и политического класса. Ведь КС показал, что не просто можно черное объявить белым, а можно объявить белым то, что было черным официально объявлено.

Такое поведение КС подорвало доверие и к реально прогрессивным новациям в судебно-правовой области, которые последовали в дальнейшем: новый УПК, декриминализация экономических статей Уголовного кодекса, совершенствование антикоррупционного законодательства.

А вспоминая историю страны с октября 2010 г., не могу представить, что такого сделал президент за это время, чего не мог бы сделать по Конституции 2004 г. Зато очевидно, что большинство в 300 с лишним голосов при формально меньших полномочиях дает власти больше сил, чем большинство в 240 голосов с крайне агрессивной оппозицией, которое имел президент в Раде, избранной осенью 2012-го.

Итак, критической ошибкой Виктора Януковича стало не само увеличение своей власти, а крайне неуклюжая и грубая технология, по которой это осуществилось.

Преследование Юлии Тимошенко

Если бы выборы прошли летом 2010 г., блок Юлии Тимошенко получил бы в 1,5—2,5 раза меньше голосов, чем в 2007-м, и от 70 до 100 мест в Раде. Такой шокирующий результат привел бы к быстрому переходу на сторону власти части этой фракции, что имело бы результатом маргинализацию самой Тимошенко, которую Янукович воспринимал как самого опасного соперника и очевидно боялся.

Однако, думается, на отношении Януковича к Тимошенко еще и ловко сыграли. Одной из главных опор президента и «регионалов» была группа Фирташа, у которой к Тимошенко были свои счеты. Будучи премьером, она отстранила эту группы от газового посредничества, и смена власти ничего здесь не могла изменить.

Можно было вернуть по Стокгольмскому арбитражу газ, действительно незаконно изъятый у «Росукрэнерго» в начале 2009 г., но нельзя было вернуть эту группу к газовой трубе. Фирташу оставалось подсчитывать недополученную прибыль, которая ежегодно составляла несколько миллиардов долларов. Такое не забывается никогда. (Если переводить на стоимость услуг киллеров, эта прибыль равнялась количеству жизней, потерянных в серьезном сражении наполеоновских времен.) И группа Фирташа могла хоть слабо, сугубо моральным удовлетворением, компенсировать отсутствие этой прибыли тюремным сроком для Тимошенко.

Впрочем, дело не только в этом. Раз Тимошенко сильнейший оппозиционный политик, в этой ФПГ могли опасаться экспроприаций в случае ее возвращения к власти. Ведь только группа Фирташа противилась в 2009 г. созданию коалиции, прозванной ПРиБЮТ, с реформой Конституции. Эта группа стала бы первой жертвой альянса заклятых друзей, и во многом именно ее представители убедили Януковича, что надо побороться за президентство, когда другая часть ПР толкала его к компромиссу, в перспективе, вероятно, убийственному.

Относительно выборов-2010 группа Фирташа оказалась права, и президент решил, что она наиболее прозорлива, в отличие от группы Ахметова, которая не раз подсказывала неверные решения. Как писали «2000» («Почему группа Левочкина—Бойко оказалась сильнее прочих», №32(520), 13—19.08.10), Янукович дважды терял пост главы правительства при драматических обстоятельствах, «испытав и предательство, и явно недостаточную поддержку со стороны многих сподвижников. И эти обстоятельства вместе с духом дворовой пацанской солидарности, впитанным Януковичем с детства, должны создавать у него особое доверие к тем, кто оказался для него наиболее надежной опорой на пути к власти, к тем, кто убеждал его верить в победу в дни, когда на будущего президента уже примерялись поставить клеймо вечного неудачника».

В результате он, придя к власти, приблизил к себе представителей группы Фирташа больше, нежели прочих ФПГ.Так, Сергей Левочкин был главой АП почти всю каденцию Виктора Януковича. Это также повлияло на судьбу Тимошенко.

Не буду писать подробно о процессе над ней. Тимошенко несимпатична мне как политик, но я горжусь тем, что ни строчки не написал в «2000» о «справедливом суде», ибо логика тогда требовала бы приветствовать суды над Василием Волгой и Игорем Марковым.

По моему мнению, преследование Тимошенко отличается в худшую сторону и от сомнительных преследований экс-премьеров в балканских странах, на которые ЕС закрыл глаза. А в данном случае Европе было невыгодно проглотить осуждение бывшего главы правительства.

Впрочем, главное не это. Желание лишить свободы оппонента было свойственно и прошлым властям Украины. При Ющенко это желание удалось почти реализовать — помешал только его конфликт с Тимошенко. Но между предварительным заключением Колесникова и Кушнарева, чьи дела не дошли до суда, и осуждением по приговору Тимошенко есть качественная разница. И создание этой качественной разницы внесло вклад в общее ужесточение политических нравов в стране, которое бумерангом ударило по Януковичу.

Но самое главное другое. С исключением Тимошенко из активной политики группе Фирташа перестал быть нужен президент Янукович как гарант ее активов. Она поняла, что теперь эти активы могут гарантировать и действующий президент, и его преемник из числа не связанных с Тимошенко национал-оппозиционеров. Имею в виду прежде всего Кличко.

Кроме того, у Фирташа была и психологическая мотивация поддержать национал-оппозицию. Ведь, во-первых, с «Росукрэнерго» Тимошенко покончила не одна, а вместе с российским руководством, во-вторых, ставка на оппозиционного кандидата была средством обеления своей репутации в Европе (для того же и центр украинистики в Кембридже организовывался). А репутация эта была хуже, чем у всех прочих олигархов, ибо роль непонятных посредников в лице РУЭ в торговле газом была постоянной мишенью критики Запада.

Таким образом, осуждение Тимошенко вместо укрепления позиций режима Януковича, подорвало его власть изнутри.

Особое доверие к Западу в сочетании с непониманием Запада

Виктор Янукович после катастроф 2004-го и 2007 г. понимал, что легитимность украинской власти, увы, во многом определяется Европой и США.Это печальная данность. Но можно было поработать над осторожной коррекцией ситуации, а эта данность его, к сожалению, устраивала. С самого начала Янукович стал прилагать чрезмерные усилия, чтобы Западу понравиться.

Уверен, что в 2010 г., сразу после президентских выборов в Украине, ЕС мог бы спокойно воспринять многовекторный экономический курс нашей власти, так же как спокойно он воспринял и Харьковские соглашения, и официальный нейтралитет нашей страны. То есть можно было бы не форсировать достижение ассоциации с ЕС, а искать гибкую форму торгового сотрудничества как с ЕС, так и со странами Таможенного союза. Такой вариант должен был устроить и олигархов, для которых российский рынок и российские ресурсы имеют немалое значение.

Однако власть пошла на ускорение заключения договора об ассоциации, сдавая экономические интересы Украины. И думаю, речь идет не просто о непрофессионализме переговорщиков — можно предполагать, что уступки Европе делались сознательно. Как для ее одобрения (или по крайней мере нейтралитета) в отношении внутренней политики власти, диссонирующей с внутриполитической практикой европейских государств (например, отмена политреформы решением КС и дело Тимошенко), так и для дополнительного гарантирования зарубежных активов. Этой же цели служило и появление антироссийской риторики у правящей команды.

Таким образом, чем больше Януковичу требовалось укрепление власти, тем больше требовалось торговых уступок ЕС и антироссийской риторики. Поскольку же власть сосредоточилась на утверждении своей легитимности на Западе, она совершенно не думала, чем обернется ассоциация с ЕС для отношений с Россией. Да и Москва, наверное, не слишком убедительно показывала Киеву, каковы будут последствия этой ассоциации, ибо не верила в ее заключение.

Однако само собой оказалось, что уступчивость Европы Украине имеет пределы и она не согласна с моделью: торговые уступки в обмен на укрепление власти Януковича. Появились дополнительные претензии в виде списка Фюле, выполнение которых объективно ухудшало перспективу президента на будущих выборах. Появление этих претензий было следствием того, что Янукович оставался для Европы подозрительным, в частности потому, что опирался на русскоязычный электорат, и, несмотря на все усилия власти, ЕС не мог отделить украинского президента от его лозунгов на выборах, адресованных своему электорату. Ведь в Европе политики и их лозунги пребывают на разных этажах, но не на разных планетах.

С появлением политических претензий для подписания ассоциации вмешательство Европы в украинские дела стало ежедневным (имею в виду прежде всего дело Тимошенко), что дополнительно легитимизировало в глазах общества такое вмешательство. Тем более что власть реагировала на него сверхтолерантно и вежливо, никак не критикуя европейцев, а лишь упорно не выполняя их отдельные требования, «включив дурака».

Когда же до Януковича дошло, чем грозит подписание ассоциации для экономики страны, было поздно. Европа и олигархи заложили доход от зоны свободной торговли с Украиной в свои бюджеты и сразу после срыва ассоциации кинулись считать недополученную прибыль. В итоге показалось, что проплатить майдан дешевле.

А если бы Украина настолько близко не подошла к ассоциации, то и вопрос о недополученной прибыли не возник бы. Но Янукович не подумал, что европейцы, при всех отличиях внешнего поведения, относятся к своей прибыли так же, как донецкие (да и любые постсоветские бандиты) в лихие 90-е.

Предвидеть такую решительность европейцев было нелегко, однако, когда начался майданный кризис, гораздо проще было предвидеть, что цель Европы и США — это ослабить Януковича, чтобы в конечном счете обеспечить его лишение власти. Он ведь проходил это и в 2004-м. Только сейчас давление было еще откровеннее.

Трудно понять, чего мог испугаться украинский президент, кроме санкций в отношении его активов за рубежом. Да, власть без этих активов его не устраивала. Но в итоге он потерял и власть, и все активы, а не только зарубежные. Потому что думал, что Запад ему нечто гарантирует. А ведь ситуация с Каддафи и другими арабскими лидерами могла бы научить Януковича.

Не научила. Может, он снисходительно думал: то арабы, а я-то белый человек? И снова ошибся. С расизмом уже давно покончено на Западе — там «мочат» строптивых без оглядки на цвет кожи.

Автор: Алексей ПОПОВ
Источник: 2000, №10 (692) 7 – 13 марта 2014 г.