«Не собирай мои грибы!..»

Удивило то, что собиратели даров леса (как видно, постоянные, сделавшие это занятие своей профессией) ругались между собой… за участки леса. «Ты чего по моей полосе пошла?! – набросилась одна женщина на другую.

В минувшие выходные мы встретились со своими знакомыми, поинтересовались друг у друга, как дела. Оказалось, знакомые буквально за полчаса до этого вернулись из леса: собирали грибы. Мы полюбопытствовали, как прошла тихая охота. «Неплохо, – услышали в ответ, – после дождиков в лесопосадках подберезовики пошли. Лисички есть и другие грибы». Но главные впечатления, как оказалось, были связаны не с этим. И не с тем, что в лесу было много людей. (Что ж тут удивляться? Этим летом грибами лес не баловал). Удивило то, что собиратели даров леса (как видно, постоянные, сделавшие это занятие своей профессией) ругались между собой… за участки леса. «Ты чего по моей полосе пошла?! – набросилась одна женщина на другую. – Тебе что, своей полосы мало?» Другая стала оправдываться, что грибы ей мало попадались, вот и свернула чуть в сторону. «А меня не волнует. Заняла свою полосу – и иди по ней!» – не унималась возмущенная сборщица.

От этого рассказа очень грустно стало. Помню, бабушка рассказывала, как после войны ей, солдатской вдове, тяжело было одной прокормить четырех малых детей-сирот. В колхозе денег не платили, кабанчика кололи только к Рождеству, а одним молоком питаться не будешь. Летом, до того как на огороде что-то вырастало и созревало, выручали луг, река, лес. На лугу рвали щавель, в реке ловили рыбу, а в лесу собирали грибы и ягоды. Грибы и ягоды после войны в той деревне под Минском были летом спасением для многих семей. Грибы и чернику также сушили в больших количествах на зиму. И даже учитывая, что большинство населения в то время составляли сельские жители и недоедали тогда многие, даров леса хватало на всех. И на горожан – тоже. Потому что многие сельчане, и из бабушкиной деревни в том числе, возили собранное в лесу в Минск, на рынок. Деньги на этом имели не ахти какие, но к концу лета набиралась сумма, за которую в столице можно было прикупить хоть какую-то обувь и одежду, чтобы осенью отправить детей в школу.

А до чего у нас дошло сегодня? Многие представители определенной прослойки общества, которые по разным причинам (а чаще из-за пьянства) не имеют постоянной работы или не хотят ее иметь, сделали своей профессией разорение леса. А как иначе назвать сплошь варварски развороченные грибницы, изуродованные ягодники? Ведь сколько бы ни предупреждали, что при сборе черники нельзя пользоваться уродующими ягодник приспособлениями, на продажу ягоды только так и собирают. Сколько бы ни предупреждали о сроках сбора клюквы, еще зеленые ягоды украдкой на городских улицах продают, игнорируя эти сроки.
Многие мои знакомые считают, что пора прекратить это варварство. И первый шаг, который следует предпринять, – серьезно изучить целесообразность существования частных заготовительных организаций. Люди мотивируют это тем, что если от частных заготовителей и идут какие-то поступления в местный бюджет в виде налогов, то, по всей видимости, несущественные. Так что мы ничего от этого особо не теряем. А для разорителей лесов – сборщиков – найдется и другая работа. Впрочем, как и для частников-заготовителей. Почему бы, например, им самим не заняться выращиванием ягод и грибов? И именно с этого занятия платить в бюджет налоги. А не снимать сливки с общенародного достояния, чем в нашей стране и является лес. Я еще понимаю: заниматься заготовками где-нибудь в бескрайней сибирской тайге. А у нас, на Лидчине, сколько тех лесов-то?

А теперь скажите: у кого из нас не возникало желание хоть иногда окунуться в зеленую стихию, чтобы насладиться покоем и красотой природы, подышать свежим воздухом и чисто ради получения положительных эмоций (а не потому, что голоден или не хватает денег) «поохотиться» за лисичками и боровиками? Только при этом не очень-то хотелось бы время от времени натыкаться на неприязненные взгляды озабоченных сборщиков ягод или горе-грибников с рублями в глазах…